Приехав заказать МОГИЛУ умирающему мужу, угостила попрошайку. А установив по её совету в палате камеру, обомлела от УВИДЕННОГО

Она обижалась, ругалась, рассказывала Валере, а он успокаивал её, говорил, что они все вместе взяты и не стоят её мизинца. Спустя два месяца Валера сделал ей предложение. Он так говорил, так искренне.

Валя согласилась. Ну сколько можно жить одной? Жить, имея в семье только работу, думая только о работе. Она ведь тоже женщина, ей тоже хочется ласки.

Сейчас ей сорок три, а когда поженились, было сорок. Вот уже месяц её любимый лежит в больнице и угасает на глазах. Сам врач работает в этой же больнице, в которой она, кстати, стала главным инвестором после того, как они поженились.

А помочь ему не может никто. Все разводят руками, говорят, что это нервное. Как же Валя винила себя? Её Валера такой, такой нежный, такой ранимый.

Это она виновата в том, что он заболел. Она в последнее время слишком стала давить на него, подозревать неизвестно в чём. Как она могла вообще подумать, что её муж крутит романы на стороне? Видимо, от любви совсем крыша поехала.

— Дорогой, не говори загадками, я ничего не понимаю.
— Помнишь кладбище, у нас как-то возле него машина сломалась?
— А ты про то? Помню, конечно.
— Странное вообще местечко.
— Соглашусь, но именно этим оно и привлекательно. Оно частное, там нет ни одного обычного человека.

— Как нам тогда сторож сказал, человек должен быть кем-то, чтобы разрешили здесь похоронить, певцом, поэтом, знаменитостью или на худой конец бизнесменом, но не маленьким или средним, а настоящим. Помнишь, он говорил, что прежде чем продавать участок, проверяют каждого, кого там хоронят. Я тогда подумал, если умру, то лежать хотел бы именно там…

— Правда, теперь мне точно такое не светит.
Валя задумывалась, неужели она ничего не сможет сделать, чтобы исполнить последнюю мечту Валеры.
— Я очень не хочу этим заниматься. Хочу, чтобы ты поправился.
— Я тоже этого хочу, но я врач, сам всё понимаю. Понимаю, что процесс, который нельзя остановить, уже запущен…